САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

×
Последние обновления (07 Ноя 2019)

heart Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019

Больше
01 Сен 2019 20:16 #841 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 55/66, upd 25.08.2019
Денилз, Ниныч, спасибо большое, :spasibo: что не бросаете этот шедевр. Этот роман восхищает своей философией, "потоком сознания". Каждая глава - праздник. Тобичка, тонкая душа, большое сердце, как он красиво ухаживает за Алексом. Мне кажется, Алекс не обижен на Тобичку, скорее он расстроен, что тот сильнее него и готов оберегать всех, кто ему близок. К сожалению, такие, как , Тобичка долго не задерживаются в нашем мире. А концовка, действительно, здоровская. :clap:
Вдохновения вам побольше и всех благ! :frower:
Поблагодарили: Калле, denils, verle69, blekscat, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
18 Окт 2019 20:52 #842 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019
спасибо ninych))
Глава 56. Мужик или тряпка


Каждый мужчина хоть раз в жизни стоял перед выбором: хочет он быть бесстрашным героем или жалким трусом?
На теоретическом уровне это чисто риторический вопрос, на который легко ответить. Но когда дело доходит до практического применения, очень быстро наталкиваешься на некоторые неприятные сложности.
В маленьком мирке своей головы мы зачастую сильнее, храбрее и совестливее, чем в большой и холодной реальности.
Вынести ребенка из горящего здания, погнаться за магазинным воришкой или вытащить девушку из потерпевшей аварию машины — вещи, которые мы в своих мыслях самоуверенно совершили бы без малейшего колебания.
Сообразительность, мгновенная скорость реакции и недюжинная отвага — те свойства, которые мы в теории любим себе приписывать.
Когда же мы на самом деле оказываемся в темном переулке и замечаем, как двое неизвестных избивают какого-то парня, нас внезапно покидает все мужество.
Вдруг становится холодно без защитного костюма супергероя, который мы постоянно носим в своих фантазиях, и разом выясняется, что мы и летать не можем, и сверхчеловеческой силой не обладаем.
При этом мы хотели бы быть героями.
Спасать. Бороться. Побеждать.
Мужество и ум — качества, от которых никто не отказался бы.
Мы читаем романы про героев, фантастических рыцарей, сражающихся с драконами, меланхоличных комиссаров, разыскивающих жутких убийц, или исторические романы, в которых сильные женщины сопротивляются бремени судьбы.
Мы впечатляемся, увлекаемся и думаем: да, так правильно, так надо поступать, я бы тоже так сделал.
Нам легко удается решить, что правильно или неправильно, пока нас не вынуждают поступить согласно этим решениям.
Воровство — зло. Клевета — подлость. Ложь неправильна, измена оскорбительна.
Такие вещи нельзя делать.
Нет, нет, нет.
Надо всегда говорить правду, быть честным, идти по правильному в моральном отношении пути, даже если он более каменист и сложен.
Но когда мы в последствии стоим перед огромной горой и рассматриваем крутой продолжительный и трудный подъем, по которому нас отправляет мораль, то начинаем вдруг колебаться.
Это подает знак наша внутренняя низменная скотина.
Эта скотина — я понятия не имею, как она выглядит, еще ни одну не видел, но весьма вероятно, как помесь свиньи и собаки — ленива и малодушна. Она любит валяться дома на диване и жрать шоколад. Ее девиз: спокойно отложи на завтра то, что можешь сделать сегодня.
Скотина ненавидит физические, душевные и эмоциональные усилия и боится всего, что только возможно.
Боится неприятия, неудач, слабости, глупости и травм, внутренних и наружных.
И по этой причине она охотно помалкивает, прячется под одеяло и лжет.
Каждый из нас носит в себе такую тварь.
Некоторые свою очень хорошо воспитали. Она умеет выполнять команды «Сидеть!» и «Место!» и даже иногда приносит газеты. Таких людей можно только похвалить. Они добиваются своего и с мужеством и уверенностью справляются с любым, даже самым сложным путем.
Но, к сожалению, есть еще и другие.
Те, которых эта то ли свинья, то ли собака таскает туда-сюда, и они просто не контролируют ее.
Я один из таких людей.
Точно также, как и Марк.
Как строгая мать семейства, мораль наседает на нас и суровым голосом взывает к совести. Мы знаем, чего она от нас ожидает, чего требует, и, по сути, мы бы должны быть послушными и следовать ее воле… если б это не было так чертовски тяжело.
— Дерьмовая была идея, — тихо матюгается Марк, сердито глядя на меня. — И зачем я вообще дал себя уговорить?
Он складывает руки на груди и останавливается.
— Нет времени на обсуждения, — возражаю я и машу рукой, показывая, чтобы он наконец сдвинулся с места.
Но он не шевелится.
Нетерпеливо переступаю с ноги на ногу.
Мне холодно. Моросит дождь. Я мерзну. Потому что в левом ботинке дыра, через которую проникает влага. Пальцы уже как ледышки.
— Марк, пошли, — ною я, подпрыгивая на месте, чтобы немножко согреться.
Марк не сдвигается ни на сантиметр.
— Я кое-что забыл, — вдруг произносит он.
— Что? — раздраженно вздыхаю я.
— Ключи от машины. Должно быть, у папы в магазине. — Он делает серьезное лицо. — Лучше я вернусь и заберу их, прежде чем они пропадут.
— Марк! — я закатываю глаза. — Во-первых, ты приехал на метро, твоя машина и ключи целый день сегодня дома. И во-вторых, даже если ты оставил их в магазине, то кто же их украдет? Домашние эльфы?
Марк упрямо пялится на меня.
— Кто знает. Ты же сам веришь в сказочных и фантастических существ.
— Но только в хороших, — усмехаюсь я. — А если бы милые маленькие домашние эльфы нашли твои ключи, то они наверняка были бы столь любезны, что догнали бы тебя и отдали их.
Мелкий дождь блестит в свете фонарей как густая мокрая туманная завеса. Он холодит наши щеки, носы и волосы.
Я трясусь.
— Пошли! — настаиваю я и бесцеремонно хватаю его за руку.
Он упирается.
— Мне надо срочно домой, ещё я жду важный звонок, — слегка нервно сообщает он.
— Вот так вдруг?
— Да, только что вспомнил.
— И кто должен позвонить?
— Не скажу, это личное.
Я дергаю его за руку.
— Кто может быть настолько важным, что ты динамишь своих друзей и часами торчишь у телефона в ожидании звонка? — насмешливо спрашиваю я. — Хью Джекман?
— Как знать. — Марк делает полное таинственности лицо. — Хью любит меня. Он собирается перебраться в Мюнхен, чтобы быть ко мне поближе. И вместо высокооплачиваемых голливудских фильмов он вскоре будет играть в «Мариенхоф»* на Объединенных радиостанциях.
— И кого же он сыграет? Слепого учителя музыки, который после трагической автокатастрофы прикован к инвалидному креслу и влюбляется в свою сестру, которая, как выясняется после многих недель страха и надежд, не его сестра, потому что в действительности его отец — это его сводный брат, а мать — его тетя?
Марк смеется.
— Хью сказал, это серьезный вызов.
Усмехаясь, я беру его под руку.
— У слепого учителя музыки в инвалидной коляске, любящего свою почти сестру, всегда очень много текста. Хью будет безумно занят, у него вообще не будет времени, чтобы позвонить тебе сегодня. Так что можем отлично провести время с парнями.
Я делаю большой шаг вперед, а Марк шаг назад.
— Он будет невероятно зол, если не дозвонится, — выдавливает Марк сквозь зубы.
— И что же он сделает? Запрыгнет в самолет и примчится сюда? Пока доберется, потратит от семи до десяти часов.
— Но позвонить-то он мне все же может.
— Не из самолета.
— Почему это? Когда самолет наберет высоту, можно звонить по мобильному.
— Я думал, в таком случае самолет может разбиться.
— Только при взлете и посадке радиоволны могут повлиять на оборудование в кабине пилота, — объясняет мне Марк со знанием дела.
— Ага, — я серьезно киваю. — Теперь буду знать.
Потом возникает маленькая пауза, и мы молча смотрим друг на друга.
— И о чем мы вообще говорим? — через некоторое время спрашивает Марк. Я усмехаюсь.
— Ты же сам начал про Хью Джекмана, — говорю я.
— Нет, ты.
— Чепуха, ты утверждал, что он тебе собирается позвонить.
— Я сказал, что жду звонка. Ты заявил, что мне не из-за кого проводить вечер у телефона, разве что ради Хью Джекмана… — с умным видом поправляет меня Марк.
Я смеюсь.
— И опять бессмысленный разговор.
— Да… — вздыхает Марк.
Его лицо влажно блестит от моросящего дождя, в густых темных волосах собираются большие круглые капли. Они стекают по прядкам, потом покачиваются несколько секунд на кончиках, прежде чем упасть с бесшумным «плюх» на его куртку или шею.
— Тебе не холодно? — мягко спрашиваю я.
Он качает головой.
Неправда. Его нос покраснел, губы чуть-чуть трясутся.
— Тебе холодно, — важно констатирую я.
— Совсем немного, — бормочет он. — Эй, мы могли бы пойти выпить кофе. Согреться было бы неплохо, да?
Я закатываю глаза.
— Марк, — очень медленно говорю я. — Мы стоим всего лишь в паре метров от нашего кофе… и от пирожных, просекко, запеканки из лапши и ванильного пудинга — холодильник у Уве и Яноша просто страна молочных рек и кисельных берегов наяву. Все, что нам надо сделать, это подойти к входной двери, нажать на звонок и подождать, пока кто-нибудь откроет.
Я поворачиваюсь и показываю на высокий широкий подъезд, находящийся как раз рядом с нами и, кажется, манящий соблазнительными обещаниями.
Тепла. Сухости. Лакомств и Яноша, который помассирует мои замерзшие ноги.
Марк поглядывает на высокий серый дом с опасением и неуверенностью.
По нему явно видно, что он с радостью бы сбежал.
Некоторое время назад, когда мы вместе таскали стопки книг и наводили порядок в магазине у Людвига, Марк не был таким боязливым.
Тогда мое предложение посетить друзей воспринялось как стоящее и правильное.
Марк сам признался, что в последнее время не уделял внимания Яношу и Уве и частенько даже обижал. Он знал, что надо что-то делать, чтобы не подвергнуть дружбу опасности. Строгая мудрая матушка-мораль разъяснила ему это.
В его голове уже звучали сказанные серьезным голосом полные любви извинения, прекрасные и очень убедительные. Но сейчас…
Он тяжело вздыхает.
И смотрит вверх на квартиру друзей. Она на пятом этаже. Окна на кухне и в гостиной ярко освещены.
— Может, их нет дома? — произносит Марк.
Я с усмешкой щиплю его за бок.
— Приколист.
Но Марку совсем не весело.
Он страдальчески морщится и потом опять задирает голову.
В мыслях чувства легко формулировать. Быстро находишь красивые и подходящие фразы. Но когда потом оказываешься напротив того, кому они предназначены, и смотришь ему в глаза, все слова внезапно пропадают.
Облом.
— Марк, пошли! — я хватаю его за руку. Она совсем ледяная. Я тяну его за собой.
Я понимаю, как он себя чувствует.
У меня такое часто бывает.
Каждый раз, когда мы с папой вместе, мне хочется убежать, смыться или куда-нибудь спрятаться. При этом я совершенно точно знаю, что в нашей ситуации ничего не изменится, пока я наконец не соберу все свое мужество и не попытаюсь узнать его по-настоящему.
— Это ваш шанс, — сказал Марк, когда я рассказал ему об ужасных выходных и их широкомасштабных последствиях. — Вы практически еще раз можете начать все сначала.
Он прав, это мне ясно… но как же это сложно…
— Нет необходимости сразу же исполнять глубокомысленный душевный стриптиз. Попытайся сперва просто поговорить. Обычные разговоры. Обсудите, что приготовить на ужин, узнайте, что интересует и не интересует другого.
— Ох, одну вещь, которая папу действительно не интересует, уже знаю: это я! — я ухмыльнулся своей самой циничной усмешкой и похлопал ресницами.
— Идиот, — обозвал меня Марк. — С таким подходом нечему и удивляться.
А я и не удивлен, я разочарован.
И по поводу Алекса Марк тоже кое-что сказал.
— Разумеется, ты собирался сделать ему больно, и, вероятно, он это тоже понимает, но по сути твои намерения ничего не меняют в итоге. Ты не можешь сказать: «Слушай, ты чего такой впечатлительный? Совсем другое имелось в виду, так что и не меняй трактовки. Я не хотел, чтобы ты расстраивался, так что и не расстраивайся!»
Я сердито сверкнул на него глазами.
— Ты меня за полного дебила держишь? Конечно же мне ясно, что так не делается.
— Ну тогда и вовсе не стоит попусту волноваться. Он просит свободы и времени. Предоставь ему и то, и другое. А если будешь торчать рядом с ним и постоянно поглядывать на часы, то этим точно не добьешься, чтобы он поскорее тебя простил. Все будет как раз наоборот.
— И это я тоже знаю, — раздраженно выпалил я в ответ. — Но все же схожу с ума от мысли, что надо молча сидеть дома, надеясь, что он меня наконец простит. Чувствую себя таким бессильным.
— Ты и бессилен. — Марк серьезно посмотрел на меня.
Не хочу быть бессильным. Хочу суперкостюм и бэтмобиль.
Не хочу быть тем, кто с криком и мольбой в компании еще тридцати пассажиров забивается в вагон метро и несется в пропасть. Я хочу быть тем, кто голыми руками остановит вагон…
Но я знаю, что слишком слаб для этого.
Так же слаб, как и Марк.
Напичкав меня советами и житейской мудростью, Марк рассказал о своих выходных.
Он все время был дома. Один.
Испек три пирога. Два не получились, третий он сразу же съел. После этого его загрызла совесть, и он отправился на пробежку, во время которой подвернул ногу, поскользнувшись на мокрой листве.
Вернувшись в квартиру, сразу написал жалобу в городское управление. Тротуары и дороги всегда должны быть убраны. Мокрая листва осенью безумно опасна и является риском для чьего-то здоровья.
— Вот только представь, был бы я семидесятилетней дамой, — возмущался Марк.
— Зачем семидесятилетней даме идти на пробежку? — спросил я.
— Тоби… — с упреком проворчал он. — Достаточно уже того, что она вышла бы прогуляться. Поскользнулась, упала, очнулась — тазобедренный сустав капут.
— Ой ё…
— Отнесись серьезно.
— К тебе или пожилой даме?
— Ко всей ситуации в целом.
— Ну что ты! — я рьяно закивал. — Я очень даже проникся проблемой: пожилая дама ломает себе все кости, попадает в больницу, больше никогда не будет здорова, на всю оставшуюся жизнь останется инвалидом и ей потребуется уход. Но ее дети живут в Котбусе на пособие и у них нет времени на то, чтобы позаботиться о матери. Денег на дом престарелых тоже нет. Так что старушка живет совсем одна, всеми заброшенная, в своей квартире. В итоге умирает одинокая и покинутая, никто этого не замечает и ее обгрызаю семь ее кошек…
— Тобиас! — Марк разозлился.
Он молчал довольно долго, пока я не доподлизывался до того, что он успокоился.
Потом он продолжил рассказ.
Рассказал про кампанию по уборке. Он сравнивал четыре разных чистящих средства, чтобы определить, какой же продукт дает обещанный блеск без разводов.
Воскресный день он провел, пытаясь дозвониться на радиопередачу и заказать любимую песню. После третьей попытки он отправил на радиостанцию мейл с жалобой и обозвал общественное радио таким же корыстным и ориентированным исключительно на зарабатывание денег, как коммерческие каналы RTL или PRO7.
— Тех тоже интересуют только деньги, которую ты платишь, когда им звонишь, — сердито жаловался он мне.
На этом месте я его обнял и как можно более нежным и ласковым тоном сказал: «Марк, тебе обязательно надо оживиться».
Сперва он был в шоке.
Потом разозлился.
Потом осознал.
И опять был в шоке.
К концу моей смены он дал себя уговорить пойти к Яношу и Уве.
Он был полон оптимизма. Спокоен и целеустремлен.
Но, к сожалению, от этой позитивной позиции ничего больше не осталось.
Сейчас он боится.
И очень хорошо могу его понять… я сам уже не так сильно вдохновлен своей идеей, как пару минут назад.
Как нас встретят Янош и Уве?
У Марка была любовная интрижка с Дженсом. Его друзья ничего об этом не знали. А я, маленький сообщник и вынужденный союзник, тоже ничего им не рассказал.
Возможно, они сейчас страшно рассержены на нас.
И даже если Уве и Янош радушно встретят нас воздушными поцелуями и фуршетом, то есть еще другая проблема, намного большая.
Ману.
Он живет у них… что делать, если он дома?
Совершенно точно, Ману не захочет видеть Марка… и меня, пожалуй, тоже …
Вид ласковых карих глаз, смотрящих с разочарованием, обиженно и печально… о боже, я этого не вынесу.
В волнении сжимаю пальцами руку Марка. Она влажная и холодная от дождя.
— Готов? — спрашиваю я.
— Нет, — тихо отвечает он.
— Хорошо. — Я нажимаю на круглую черную кнопку звонка, рядом с которой втиснута маленькая табличка с именами Яноша и Уве.
Мы с Марком задерживаем дыхание.
Завороженно пялимся на динамик домофона, будто ожидая, что в любой момент из темной прорези выползут Янош с Уве.
Но никто не выползает. Все тихо.
Тем временем срабатывает датчик движения, заливая подъезд ярким светом.
Марк выглядит бледным.
Я сжимаю его окоченевшие пальцы.
— Не волнуйся, — бормочу я, мечтая о том, чтобы иметь хотя бы частицу той самонадеянности и уверенности, которые тут разыгрываю.
— Никто и не волнуется, — заявляет Марк, по-прежнему пялясь на домофон. — Я же говорил, никого нет. Пошли.
Он тянет меня обратно на тротуар, но я сопротивляюсь.
Решительно нажимаю на кнопку звонка еще раз.
На этот раз получаем ответ.
— Да? — орут из динамика.
Голос Уве из домофона звучит необычно громко и чавкающе.
Он часто и глубоко дышит. Вероятно, он как раз был чем-то занят и ему пришлось нестись через полквартиры, чтобы добраться до двери.
Марк молчит. Затравленным и испуганным взглядом рассматривает домофон. Будто мальчик из джунглей, воспитанный обезьянами, который впервые оказался в большой цивилизации и теперь не может понять, почему голос человек раздается из этого отверстия в стене.
— Кто? — нетерпеливо орет Уве.
Я откашливаюсь. В горле пересохло.
— Уве? Привет, это Тоби и Марк. — Я заставляю себя радостно улыбнуться, чего Уве, конечно, не видит. Но разве не считается, что можно угадать выражение лица собеседника во время телефонного разговора?
Домофон молчит.
Уве ничего не говорит.
Беспокойно бросаю быстрый взгляд на бледное лицо Марка.
Потом светлый подъезд заполняет приглушенное откашливание.
Вероятно, у Уве тоже в горле запершило.
— Заходите, — наконец радушно приглашает он, и сразу же раздается жужжащий звук, разрешающий открыть дверь.
Зайдя в подъезд и поднимаясь по ступенькам на пятый этаж, мне приходится практически тащить Марка за собой.
Я чувствую себя как мать, чей трехлетний ребенок не хочет идти в детский сад, потому что боится, что другие дети будут смеяться над ним и кидаться кубиками.
Ну, Уве и Янош, вероятно, смеяться не будут, а вот Ману, наверное, чем-нибудь кинет…
Нее, он не из тех, кто будет швырять вазы об стену, выкрикивая сквозь слезы слова ненависти.
Входная дверь открыта.
Из квартиры звучит нежная приятная музыка и замечательно пахнет тушеным чесноком и острым перцем.
Мой желудок радостно урчит.
— Привет? — я просовываю голову в широкий коридор.
— Заходите! — раздается из кухни голос Уве.
Мы делаем, что предложено.
— Если б я знал, что вы заглянете, то приготовил бы побольше еды, — кричит Уве.
— Не напрягайся, — быстро успокаиваю я его. — Буду абсолютно доволен, если предложишь чашку горячего кофе.
Я снимаю с ног промокшие ботинки, пока Марк закрывает дверь.
Его взгляд беспокойно скользит по просторному коридору без окон. И боязливо останавливается на каждом дверном проеме.
Его действительно изводит мысль о встрече с Ману.
— Сними мокрую куртку, Марк, — шепотом прошу я. — Еще простудишься. — Я тянусь к молнии на его куртке.
— Отстань! — тихо шипит он и хватает меня за руку. — Иди посмотри, тут ли он. Если тут, мы сразу же свалим.
Я закатываю глаза и качаю головой.
— Как бы не так! Пути назад нет.
С решительным видом разворачиваюсь и иду к Уве на кухню.
Он стоит у плиты и что-то помешивает в неглубокой сковородке. Содержимое сковороды тихонько шипит и шкварчит. Пахнет просто изумительно.
— Привет, — застенчиво улыбаюсь я.
— Привет, — Уве улыбается в ответ. Он повязал фартук, на котором стразами вышито «Королева кухни».
— Шикарно!
Проследив за моим взглядом, он смеется.
— Это Яноша.
— Именно так я и подумал.
Кухня — квадратная комната, которой недостает места, но не очарования. Каждая из четырех стен выкрашена в другой цвет. Красный, желтый, оранжевый и коричневый сменяют друг друга и вновь собираются в нескольких разнообразно скомпонованных предметах мебели.
Ни один предмет не подходит к другому. У круглого стола в центре кухни, слишком большого для заставленного помещения, стоят шесть совершенно разных стульев.
На стенах висят полки и шкафчики, полностью забитые книгами по кулинарии, специями, контейнерами и вазами всевозможной формы, цвета и размера.
По-моему, тут безумно уютно. Эта кухня всегда напоминает мне о маме и доме в Гамбурге.
Со вздохом опускаюсь на один из стульев.
Его спинка, должно быть, изображает голову Микки Мауса и отделана синтетическим материалом, который скрипит, стоит только шевельнуться.
— Сильно промокли? — спрашивает Уве, озабоченно разглядывая мои мокрые волосы.
— Нет, терпимо.
— Если хотите, принесу вам полотенца.
— Ни к чему.
Уве протягивает мне большую чашку кофе и слегка растерянно оглядывается.
— Разве Марк не с тобой?
Вздохнув, закатываю глаза.
— Наверняка он спрятался в вашем шкафу для обуви и выйдет, только когда я подам ему знак, что опасность миновала и Ману здесь нет…
Уве смотрит на меня серьезно.
— Его тут нет, — говорит он. — У него сегодня дежурство.
— Марк, ты слышал? — кричу я в сторону коридора.
В дверях сразу же появляется голова Марка. Он мрачно осматривает меня и неприветливо складывает руки на груди.
— Меня это не интересует, — оскорбленно выпаливает он. — Я просто хотел рассмотреть ваш новый гардероб. Миленький.
Мы с Уве обмениваемся быстрыми взглядами.
— Ну да, разумеется, — тихо бормочу я.
Марк дает мне подзатыльника, прежде чем повернуться к Уве.
— Привет.
— Привет, — Уве ласково улыбается ему. — Давно не виделись.
Пусть и не нарочно, но он не может сдержать в голосе упрек и порицание.
Марк суетливо избегает проницательного взгляда своего друга.
— Хм, да… давненько… — Он подходит к плите и ковыряется в сковородке. — Что готовишь?
Уве игнорирует смену темы.
— Как у тебя дела?
— Хорошо, — Марк выдавливает сдержанную улыбку.
— Он врет, — важно заявляю я.
— Тобиас! — шипит Марк, сердито сверкая глазами.
— Он все выходные занимался уборкой и писал жалобы в мэрию, — рассказываю я.
— Я просто чистоплотный человек, который заботится о безопасности сограждан, вот и все. — Марк обижен.
И будто в подкрепление своих слов, он хватает первую попавшуюся тряпку и начинает нервными движениями протирать кухонный стол.
Уве ласково кладет ему руку на плечо, забирает у него тряпку и мягко, но решительно усаживает на стул.
— Сначала отдохните, — с улыбкой говорит он. — На улице так холодно и неуютно, думаю, чашка горячего кофе будет самое то.
Мы с Марком не имеем ничего против.
Спокойно сидим за круглым столом, пока Уве засыпает кофе в коричневый фильтр.
Внезапно из одной из соседних комнат раздаются ужасно писклявые сдавленные звуки. Я испуганно вздрагиваю. Походит на кошку, которую живьем насаживают на вертел и поджаривают.
— О боже, что это? — спрашиваю я.
— Янош, — смеется Уве. — Он поет в душе. «Memories» из Кошек.
Ну тогда я со своими Кошками не особо фальшивил.
— Ужас какой, — усмехаюсь я.
— Ох, это еще вполне безобидно, — возражает Марк и забирает бутылку молока, которую ему протягивает Уве. — Ты бы послушал, как он поет «Don’t cry for me Argentina»*.
— Своим пением он доводит до слез не только аргентинцев. — Уве ставит на стол кофейник.
Янош сменяет песни быстрее, чем любой музыкальный автомат.
После «Memories» он пропевает пару тактов из «I’m so pretty” и «Summer nights».
Финал: „It’s raining men».
— Классика! — усмехаюсь я.
— А то! — Уве накрывает на стол. Тарелки, ножи, вилки и стаканы ставятся на ужасно пестрые подставки. — Янош все еще надеется, что эта песня однажды сбудется.
Я смеюсь.
— С трудом представляю. Думаю, если семидесятикилограммовый мужик упадет кому-то на голову…
— Опять твои странные фантазии, — корит меня Марк.
— Отстань от меня, — обижаюсь я. — Мои фантазии — единственное, что у меня еще осталось.
Уве внимательно смотрит на меня.
— Как это? Что случилось?
Я даю Марку налить мне кофе в чашку и слегка пожимаю плечами.
— Ох, — скучающе начинаю я. — В принципе, все как обычно: тайный роман папы уже больше не тайный, и поэтому Беттина с ним рассталась. Я съехал вместе с ним, моя мачеха и братья с сестрами весьма разочарованы, мама давит мне на совесть, папа был и остается чужим для меня, Алекс не хочет меня видеть и заморозил наши отношения, и я завалил последнюю контрольную по математике, — я улыбаюсь. — Но недавно я нашел в метро два евро, и теперь страшно счастлив и позабыл про все проблемы.
Уве не отводит от меня взгляд. На его лице отражается искреннее сочувствие.
— Бедняжка, — ласково бормочет он. — Как ты только это выдерживаешь?
— Все не так уж и плохо, — важно возражаю я. — У Марка проблемы намного серьезнее…
— Нет у меня никаких проблем, — торопливо обрывает меня Марк.
— Ой перестань. Он вчера заказал песню, а эти идиоты ее просто не поставили, — киваю я.
Марк сердито пялится на меня.
— Правда? — Уве ласково хлопает Марка по руке. — И как же ты перенес эту боль? Наверняка это был сильный удар, да?
— Переживу, — выдавливает Марк сквозь зубы.
— Уверен? — с сомнением спрашиваю я.
Марк пытается пнуть меня под столом по голени.
— Ну, если захочешь об этом поговорить, — улыбается Уве, — мы всегда тебя выслушаем, Марк.
Марк обиженно сверкает глазами. Только он собирается открыть рот, чтобы высказаться по поводу наших циничных комментариев, как в маленькой кухне раздается пронзительный вопль.
— И кто это к нам пришел? — в дверях стоит радостно улыбающийся Янош.
Его влажные короткие волосы стоят торчком. Он положил на шею белое махровое полотенце и надел пушистый розовый банный халат. На халате рисунок из карикатурных персонажей комиксов. Они изображают загорелых мускулистых пловцов, которые в лучших традициях Спасателей Малибу бегут по невидимому пляжу.
Красный цвет плавок не сочетается с розовым цветом халата.
— Если б я знал, что к нам придут гости, то я бы все же принарядился, — произносит он, протягивая ко мне руки.
— Еще наряднее? — спрашиваю я и даю себя обнять.
— Нахаленок, — корит он меня и целует в висок.
От Яноша пахнет кокосом.
— Господи, как же давно мы не виделись? — он рассматривает меня и наигранно драматическим жестом убирает с моего лба прядку волос. — Тогда мы еще носили туфли на платформе и узкие желтые кожаные брюки.
— Подожди-ка, — задумчиво бормочет Уве, — именно в таком прикиде ты был вчера…
Янош показывает ему язык и Уве весело смеется.
— В любом случае рад тебя видеть, Тоби, и… о… — его взгляд падает на Марка. Он делает изумленное лицо. — Привет. Мы знакомы? Меня зовут Янош, а как ваше имя? Это твой новый друг, Тоби? Чуть-чуть староват для тебя, тебе не кажется?
— Я западаю на пожилых мужчин, — с усмешкой признаюсь я. — У них такой жизненный опыт. Но есть и пара недостатков: вставная челюсть мешает целоваться, с креслом-каталкой насилу поднимешься по эскалатору и без виагры…
— Тобиас! — Марк зло смотрит на меня.
— Что такое, дорогой? — громко кричу я через стол. — Ещё один минус: приходится всегда очень громко говорить, потому что он уже плохо слышит…
Уве и Янош хохочут.
Марк, похоже, не считает особо забавным оказаться в центре наших насмешек.
Между его темных бровей снова залегла гневная складка.
Равнодушно и гордо он складывает руки на груди и обиженно смотрит на меня.
Но по крайней мере он сейчас опять прежний. Его первоначальная нервозность и беспокойство исчезли.
— Идиоты, — шипит он.
Со вздохом Янош обходит стол и со спины обнимет Марка за шею. Он прижимается к нему сзади, перегибается через его плечо и целует в щеку.
— Привет, примадонна!
Это ласковое приветствие настраивает Марка на мягкий лад, и он пропускает мимо ушей «примадонну».
— Так, детки, — Янош садится рядом с Марком и улыбается ему. — Рассказывайте, что у вас новенького?
— Алекс меня любит, но опять не хочет быть со мною, — со вздохом сообщаю я.
— Такой молодой, а уже такие проблемы… — Янош качает головой. — Когда мне было столько же лет, сколько и вам, мне все было пофиг. Я просто был с тем, кто мне нравился. Что такого интересного во всех этих переживаниях?
— Скажи это Алексу, — тихо говорю я. — Все так запутано. Сперва он не хочет быть со мной, потом увозит меня в Алльгой, и вот мы вместе и целуемся за домашкой по математике. А когда он узнает об измене отца, он разочаровывается и винит меня. Внезапно он уже не хочет со мной разговаривать, но все еще любит. Смотреть на него мне тоже теперь нельзя, и еще он не пишет мне маленьких эротичных записочек. На уроке бросается в меня бумагой, выбрасывает мой цветок, а потом я его нахожу у него в сумке… и что это должно значить? Что мне думать?
Марк, Янош и Уве растерянно смотрят на меня.
— Я не понял ни слова, — с доброй улыбкой наконец заявляет Уве.
— Я тоже… но было что-то про цветы… — бормочет Янош.
— Не стоит удивляться, что твои оценки по математике настолько плохи. Вместо учебы у тебя в голове совершенно другие вещи, — назидательно добавляет Марк.
Я надуваюсь. Не на такую реакцию я рассчитывал.
Я хочу сочувствия и милых уговариваний, которые бы согрели меня, утешили бы мои печали. Вместо этого Марк придирается к моим оценкам. Так типично.
— Возможно, вам обоим, Алексу и тебе, стоит подумать о терапии, — многозначительно вздернув брови, заявляет Марк.
— Хорошая идея, — с наигранным воодушевлением кричу я. —Ты тогда мог бы пойти с нами и поведать всем на групповом сеансе о своей захватывающей жизни. Ты уже рассказал парням о своем исследовании различных чистящих средств?
Я с серьезным видом смотрю на Яноша и Уве.
— В воскресенье Марк тестировал, какой из продуктов действительно моет без разводов. И получил ужасающие результаты, правда, Марк? Не все средства так хороши, как обещает реклама.
Марк вертит глазами и уже набирает воздух, чтобы кинуться в наступление.
— Не ссорьтесь, — Уве примирительно поднимает руки и смотрит с улыбкой то на одного, то на другого.
Янош заливисто хохочет.
— Ах, как же чудесно опять с вами посидеть… как раньше… почти…
Улыбка исчезает с его губ и из глаз.
Он смущенно опускает взгляд.
— Нет только Дженса и Ману, — наконец произносит он.
Настроение в маленькой уютной кухне заметно падает.
Марк напрягается.
Он смотрит в свою кофейную чашку. Из голубого фарфора ему улыбается толстый жирный желтый смайлик.
— Зачем ты замутил с Дженсом, Марк? — От вопроса Яноша мы все вздрагиваем.
— Янош! — тихо шикает Уве и бросает на своего друга «заткнись сейчас же» взгляд.
— А что? — Янош невинно пожимает плечами.
Марк не может отвести взгляд от чрезмерно ухмыляющегося смайла.
Мне его так жалко.
Поспешно встаю и обхожу стол. Грубовато пододвинув Марка на стуле, сажусь рядом и притискиваюсь к нему.
Конечно, видавший виды деревянный стул не рассчитан на двоих, но мне все равно. Робкие попытки Марка протестовать я тоже игнорирую.
Защитным жестом обнимаю его за шею и прижимаюсь к нему.
— Он же не намеренно, чтобы кого-то обидеть, — оправдываю я его.
Уве мне улыбается.
— Мы знаем, Тоби, но…
— И ему очень-очень жаль, правда, Марк?
Он слабо кивает и позволяет мне положить голову на свое плечо.
— И это тоже нам ясно, — серьезно прерывает меня Янош. — Но все же это огромнейшая ошибка. И ты сам это знаешь, Марк. Ты поставил на кон не только свои отношения с Ману, но и свою дружбу с Дженсом… и что, наверное, даже еще ужаснее — всю нашу дружбу…
— Наша компания никогда больше не будет такой, как раньше, — тихо бормочет Уве. — Разве вы не согласны, что ужасно не хватает Дженса и Ману?
— Согласны, — тихо признаюсь я.
Марк ничего не говорит.
Я чувствую напряжение его тела. Он оцепенел под моей рукой.
— И, ко всему прочему, Дженс теперь еще и несчастливо влюблен… — говорит Уве и бросает на Марка нервный взгляд. — Ты же должен был знать, что он очень сильно тебя любит… всегда любил…
— Я… — запинается Марк. Ему не придумать никакого объяснения, никакого оправдания, которые бы описали его раскаяние так сильно и честно, как он его чувствует.
— Он с самого начала ему сказал, что они никогда не станут настоящей парой, — по-прежнему защищаю Марка я.
— Но ведь нельзя упрекать Дженса в том, что он все же надеялся, да? — Янош делает глоток кофе.
— Он зол на меня? — еле слышно спрашивает Марк.
— Нет, — Уве качает головой. — Он никогда не злится на тебя, ты же знаешь.
Марк, кажется, испытывает облегчение, но в тот же миг начинает мучиться новыми угрызениями совести, которые вызывает это высказывание.
— Не стоит слишком переживать, — улыбаясь говорит Янош. — Я уверен, Дженсу и тебе удастся остаться друзьями, а вот что касается Ману…
Входная дверь.
В замке поворачивается ключ. Открывается дверь. Слышатся шаги в коридоре.
Ману пришел.
Если до этого Марк был напряжен, то сейчас вовсе превратился в соляной столб.
Я даже не знаю, бьется ли вообще его сердце…
— Эй? — раздается в коридоре низкий голос.
Мы все вчетвером задерживаем дыхание.
Перекидываемся быстрыми взглядами.
Испуганными взглядами. Нервными взглядами.
В воздухе носится беспомощность и растерянность.
Уве первым берет себя в руки.
— Эй, мы тут, на кухне. У нас гости…
Проходит пара секунд — мне они кажутся часами, — прежде чем в дверях появляется Ману.
Сердце Марка — должно быть, остановившееся, — снова пробуждается к жизни.
Оно так сильно колотится в его груди, что я ощущаю вибрацию от ударов по всему его телу…
Ману видит нас.
Его добрые карие глаза теряют приветливый блеск.
— О… — он смотрит на Марка.
По-видимому, дождь усилился. Волосы Ману мокрые насквозь. Густыми коричневыми прядками они липнут к его лицу. В сочетании с трехсуточной щетиной и старой узкой водолазкой это выглядит ужасно сексуально.
— Разве у тебя не ночное дежурство? — осторожно спрашивает Уве.
— Что? — голос Ману звучит пугающе хрипло и ломко. Уве приходится повторить вопрос, прежде чем Ману его понимает и может ответить.
— Да, но совершенно спонтанно я поменялся с коллегой. — Он нервно чешет затылок. — У меня сегодня реально дерьмовый день…
— Правда? — сочувственно спрашивает Уве.
— Да, — вздыхает Ману. — Я был на ферме. Массовая прививка и разные проверки, — торопливо объясняет Ману. — У дворовой собаки пятинедельные щенки. Девять штук. При этом шестеро меня описали. Лошадь, хафлингер, пнула меня по голени, а когда я хотел дать кошке средство от глистов, она расцарапала мне руки.
Он засучивает рукава свитера и показывает предплечья. Они усеяны кровоточащими царапинами и ранками.
— Бедняга, — сочувствует Янош.
— А, — отмахивается Ману. — Все не так уж ужасно… ничего, с чем бы не справился горячий душ. — С этими словами Ману разворачивается и покидает кухню.
Марк сразу же обмякает.
Я чуть крепче прижимаю Марка к себе, прежде чем отпустить, и встаю.
— Ты куда? — спрашивает Марк в легкой панике.
— Не переживай, я сейчас вернусь. Не бойся. И кроме того, Янош и Уве остаются тут. Так что ты не будешь один, — я треплю Марка по голове.
— Смешно, — тихо шипит Марк. — Я просто не хочу, чтобы ты пытался разобраться с моими делами… — он кивает головой на дверь, в которой только что стоял Ману.
— Не волнуйся, — серьезно говорю я. — Я буду разбираться только со своими делами.
С этими словами я разворачиваюсь и выхожу из кухни.
Ману живет в гостиной.
Он купил туда диван. Чемодан рядом с временной кроватью — его шкаф, и как раз в нем он сейчас и роется.
— Привет, — робко говорю я, досадуя, когда мой голос срывается на неприятный писк.
Ману бросает через плечо быстрый взгляд.
— Привет.
— Мне нравится твоя комната, — говорю я, указывая на огромный постер с Джеймсом Дином, висящий над телевизором.
— Да, мне тоже, — улыбается он. Вымученная улыбка. — Только это ненадолго…
— Хм…
Повисает удручающее молчание.
Я всегда чувствовал себя рядом с Ману так уютно и уверенно.
Мы могли говорить обо всем, не было никаких табу. Ману прислушивался ко мне, считался с моим мнением, неважно насколько нелепым и глупым оно было, и всегда защищал меня.
Он был мне хорошим другом… а вот я не справился с этой ролью.
Глубокое чувство вины и раскаяние ложатся на сердце тяжким грузом и безжалостно сжимают его.
Очень больно.
— Ману? — Я делаю большой шаг к нему.
Он стягивает мокрый свитер через голову и с ожиданием смотрит на меня.
— Ману… мне очень жаль… я… — Мне стыдно за свое сиплое бормотание.
Он не расспрашивает. Не хочет разузнать, чего именно мне жаль, и не требует от меня никаких исчерпывающих аргументов или объяснений.
Его большая теплая ладонь нежно гладит меня по щеке, а на губах расползается печальная улыбка.
— Я знаю, — просто говорит он.
— Я не хотел, чтобы…
— Да, я знаю.
— Я с самого начала говорил Марку, что…
— И это тоже я знаю… — быстро прерывает меня Ману. — Успокойся, малыш. Ты хороший друг, и как хороший друг ты не можешь заложить своего друга.
Я смущенно опускаю взгляд и склоняю голову. Почему же это объяснение все равно звучит так низко и подло…
Пальцы Ману подхватывают меня за подбородок, заставляя поднять глаза.
— Я же тебе говорил, не стоит так волноваться. В том, что произошло, нет твоей вины, — он слабо улыбается. — Я был очень глупым… все это время я не понимал, насколько серьезен он был, когда говорил, что хочет со мной расстаться… теперь я понял. Теперь я знаю, что он действительно не хочет меня больше видеть… никогда больше…
Я в шоке смотрю на него.
— Нет… ннет, нет… — с колотящимся сердцем заикаюсь я. — Ты совершенно неправильно понял…
О боже, что за катастрофа.
Ману рассматривает царапины на своих руках. Они выглядят кошмарно. В некоторых местах очень глубокие. Некоторые сильно кровят.
У меня нет слов.
Я не знаю, что сказать.
Как мне его убедить в том, что Марк сегодня любит его намного больше, чем вчера, и что завтра он будет любить его даже еще сильнее?
— Тобиас? — раздается голос Марка.
Я виновато смотрю на Ману.
— Сейчас вернусь, — тихо шепчу я.
Он лишь кивает и с серьезным взглядом отворачивается.
Нервничая, иду обратно в коридор, где меня ждет Марк.
— Он продезинфицировал раны? — сразу же спрашивает Марк. Его голос очень взволнован.
— Что? — Я не совсем улавливаю мысль.
— Царапины на руках… их надо как следует продезинфицировать и намазать мазью. Чтобы они не воспалились и не осталось шрамов.
Марк впихивает мне в руку флакончик со светлой жидкостью и тюбик с заживляющей мазью.
— Вот!
Я рассматриваю лекарство.
— Дай ему сам.
Марк лишь закатывает глаза и дает мне сильного пинка в сторону гостиной.
Ману сидит в одних трусах на диване и рассматривает свою голень, отливающую чудесными цветами: красным, зеленым, синим и лиловым.
— Больно? — осторожно спрашиваю я.
— Только если нажать… или дотронуться… — его губы чуть кривятся.
Я показываю ему бутылочку и мазь.
— Марк хочет, чтобы я обработал.
Я знаю, Марк стоит в коридоре и подслушивает.
Абсолютно точно, он меня сейчас страшно проклинает.
— Ага, — неуверенно произносит Ману.
Я сажусь рядом с ним на диван и открываю тюбик с мазью.
— Так, как бы мне лучше это сделать? — громко размышляю я. — Сперва намазать мазью, а потом вылить на рану эту дезинфицирующую херню, или наоборот?
Ману добро усмехается.
— Все не так ужасно. Я вполне могу обойтись без какой-либо медицинской помощи.
— Но тогда все воспалится.
— Нет. Да и это не беда. Я живучий. — Он проводит рукой по влажным волосам.
— Как обычно! — уперев руки в боки и сердито фыркая, в гостиную вваливается Марк. — Один выставляет себя идиотом, чтобы меня спровоцировать, а другой корчит из себя мистера Неуязвимость… смешно.
Не могу сдержать легкую усмешку, когда он вырывает у меня из рук лекарство и сгоняет с дивана. Он садится рядом со смущенным Ману и начинает смачивать ватный тампон прозрачной жидкостью.
— Действительно не надо, — еще раз бормочет Ману, но Марк угрожающе фыркает, так что тот замолкает от греха подальше.
Марк хватает его за запястье. Он притягивает сильную жилистую руку поближе к себе. Осторожно кладет ватный тампон на красные царапины.
Ману стискивает зубы, когда от спирта жжет поврежденную кожу.
— Сиди спокойно! — тихо требует Марк.
Он низко склоняется над рукой Ману и осторожно касается тампоном покрасневшей кожи.
Ману больше не вздрагивает. И не жалуется.
Его взгляд покоится на мужчине, которого он так сильно любит и который сейчас так близко к нему. Его глаза нежно скользят по лицу и черным волосам Марка.
Марк, должно быть, чувствует этот взгляд, потому что его щеки предательски краснеют.
Очень хорошо представляю, что они сейчас чувствуют.
Такой отчетливо ощутимый запах другого.
Его тепло.
Покалывание, вызванное его касаниями, его кожей…
Это безумное пощипывание… повсюду…
Я быстро разворачиваюсь и крадучись покидаю гостиную.
Уверен, они даже не замечают моего исчезновения.
С широкой улыбкой на губах я возвращаюсь на кухню.
Еда уже готова, и Янош с Уве сидят за кухонным столом.
— Садись, малыш, — приглашает меня Уве. — Накладывай себе!
— Как они? — с любопытством спрашивает Янош.
Я улыбаюсь еще шире.
— Хорошо… думаю, хорошо!


«Мариенхоф»* — мыльная опера
* «Don’t Cry for Me Argentina» — самая известная песня из мюзикла Эндрю Ллойда Уэббера и Тима Райса «Эвита» (1978).)
Поблагодарили: VikyLya, Жменька, Mari Michelle, Peoleo, bishon15, Aneex, anakondra, verle69, blekscat, DworakOxana, Mila24, trandafir, Maxy, Gnomik, Вероник

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
18 Окт 2019 23:31 #843 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019
Денилз, Ниныч, спасибо огромное за ваш труд. Такой большой фрагмент и так быстро читается, просто какая-то вселенская несправедливость! В этот раз такой крутой морально-философский заход, на его фоне Тобичка, со своими угрызениями совести, кажется величественным героем по сравнению с труслом Марком. Очевидно, что моралистика нужна, чтобы опереться на нее, чтобы не грохнуться об пол, когда так неуверен в себе. И при этом трудно не любить Марка в его слабости и неуверенности. Если Марк - "примадонна", то Ману - Мадонна и даже младенец есть.....)))). :dance:
Удачи и вдохновения вам. Мы любим вас за ваше усердие. :lublu:
Поблагодарили: denils, bishon15, blekscat, DworakOxana

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • blekscat
  • blekscat аватар
  • Wanted!
  • Мэтр ОС
  • Мэтр ОС
  • Чорная кошка дорогу перешла
Больше
19 Окт 2019 00:04 #844 от blekscat
blekscat ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019
Сидиш и думаеш что бы почитать провереново и нового после д/р и тут она ГЛАВА! :cat:
Кошечка счастлива♥
Спасибо))))
За вас девушки :drink:
Поблагодарили: denils, DworakOxana

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
19 Окт 2019 15:54 #845 от DworakOxana
DworakOxana ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019
Вот и нашлось вечернее развлечение - новая глава чудесного фика :party:
Как же я люблю эту историю! Спасибо за ваш труд. :frower:

Маска скрывает не лицо, а ещё одну маску.
Поблагодарили: denils, bishon15, blekscat

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
20 Окт 2019 10:30 #846 от dailyuser
dailyuser ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019
Уважаемая команда перевода!
Прежде всего , хочу поблагодарить вас за кропотливый труд, выбор интереснейшего сюжета и прекрасный перевод. :popcorn:  :clap:
Возможно, этот вопрос уже задавали до меня, в таком случае, прошу прощения за повтор.
Как этот роман называется в оригинале? Найти не удалось, к сожалению.
Заранее благодарю. :pocelui:
Поблагодарили: Калле

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
20 Окт 2019 10:42 #847 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019
dailyuser роман так и называется Chaosprinz, так что название практически дословно переведено. В свободном доступе его уже давно нет. Автор выпустила двухтомник, продавался раньше на немецком амазоне.
Поблагодарили: Калле

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
21 Окт 2019 00:06 #848 от dailyuser
dailyuser ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 56/66, upd 18.10.2019
Большое спасибо за ответ! :hearts:
Поблагодарили: Калле

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.